С тех пор как начались судебные разбирательства по факту взрыва в минском метрополитене с главными обвиняемыми в лице Дмитрия Коновалова и Владислава Ковалева, некоторые обыватели и посетители интернет ресурсов, пытаются придать образу Коновалова ореол «невинно оклеветанного» героя и мученика. Все это сильно напоминает «стокгольмский синдром».
Дабы восстановить «историческую справедливость», а также, чтобы некоторые «радетели» знали своего героя в лицо, хотелось бы рассказать о «героическом» прошлом и настоящем «бедного парня с рабочей окраины».
Начиная со школьной скамьи, Коновалов, не отличающийся выдающимися знаниями и бывший, что называется тихим троечником, тем не менее, проявлял незаурядные способности в такой науке, как химия. Об этом свидетельствовали и бывшие одноклассники Коновалова и классный руководитель: «Это был троечник. Учился с прохладцей. Тем не менее, Коновалов мог после уроков пойти в кабинет химии, так как, любил этот предмет». Кроме того, некоторые знакомые заявляли о возможном увлечении Коновалова нацистскими идеями.
В то же время в ближайшем окружении Коновалова, говорили о нем, как о веселом парне, «душе компании», отмечая при этом, что иногда настроения его резко менялись, он уходил в себя, становился замкнутым и нелюдимым, высказывал мысли о самоубийстве, называл себя «страшным человеком», говорил, что «одинок и его никто не любит». Во время суда 20 сентября Владислав Ковалев заявил о том, что в 2008 году Коновалов пытался покончить жизнь самоубийством. Зимой того год, Коновалов позвонил Ковалеву и сообщил ему о том, что вскрыл себе вены. Мотивы, побудившие его к такому шагу Коновалов, так и не объяснил.
Кстати, по показаниям того же Ковалева следует, что после совершения теракта в минском метро Коновалов также планировал свести счеты с жизнью и даже показывал таблетки желтого цвета с отравляющим веществом. Об этом свидетельствуют все поступки и поведение Коновалова за сутки до взрыва и после. Он вел себя не как человек, часы которого на свободе сочтены, а как сумасшедший, стремящийся завершить самое главное дело своей жизни, без оглядки на последствия для близких и родных. А дальше — хоть трава не расти. Оценивая личность своего «боевого» товарища, Ковалев сказал следующее: «Думаю, он не знал чего хочет от жизни. Не хотел прожить жизнь обыденно, поэтому он совершил взрывы в метро». Видимо, пытаясь уйти от обыденности, Коновалов и начал проводить свои жуткие исследования и опыты со взрывчатыми веществами, приведшие в результате к трагическим последствиям.
Свой болезненный интерес ко всему, что взрывается и горит надо было как-то реализовывать, и Коновалов с Ковалевым начали с того, что ставили эксперименты на оконных рамах, киосках и крыше детской библиотеки. Затем, пресытившись такими «детскими» шалостями (какое уж здесь: хлеба и зрелищ!), Коновалов стал ставить растяжки на людей, наблюдая за взрывами со стороны.
На первую растяжку, установленную «шалопаем» Коноваловым, наступил его друг, некто Евгений Куксенок. Тогда взрывное устройство оказалось «почти» безвредным и никаких повреждений друг не получил.
Такой поворот событий вряд ли мог удовлетворить Коновалова, а потому в 2004 году «парень с рабочей окраины» установил растяжку на станции Гришаны, на тропинке вдоль железнодорожных путей, на которой «благополучно» подорвался подросток Калуцкий. На тот момент ему было 14 лет, а на память о тех событиях Калуцкому досталось 10% обожженного тела. Полностью (!) лицо, частично левая рука и левая нога. Сам Коновалов не считает данные действия противоправными, называя их исключительно «шалостью» и «хулиганством». Выйдя из «отроческого» возраста, Коновалов стал проводить тренировочные взрывы под Витебском. Подходил он к этому делу ответственно и весьма скрупулезно, проводя так называемые фото и видео отчеты о своей экспериментальной деятельности. Все эти «видеозарисовки» были обнаружены в его подвальной лаборатории и впоследствии представлены следствию.
Как известно, Коновалов на первых допросах признался во взрывах в Витебске, а затем внезапно отказался от данных показаний. Поначалу это обескураживало, но после заявления защиты все стало абсолютно ясно. Обвинение объяснило отказ обвиняемого от всех «витебских эпизодов» тем, что «Коновалову не безразлично, как о нем думают в родном городе, не безразлична та среда, в которой он родился и вырос».
Что касается минских событий, тут мнение людей в его родном городе Коновалову безразлично, а потому можно признаваться «на полную катушку».
Из показаний Коновалова со всей очевидностью следует, что он наблюдал, как скорые увозили раненых ночью 4 июля 2008 года, а после теракта 11 апреля специально сделал круг, чтобы увидеть, что происходило возле входа в метро. Видимо, молодой человек получал особое наслаждение от вида мук его жертв, и, несмотря на определенный риск быть задержанным, стремился лицезреть результаты своих «трудов».
Относительно теракта 2008 года, Коновалов прямо заявлял, что приехал в Минск на сутки и снял квартиру рядом со стелой «Минск – город герой». Не скрывал он и того факта, что специально ко дню праздника города изготовил два взрывных устройства. На одном из них, которое к счастью не взорвалось, были впоследствии обнаружены отпечатки пальцев Коновалова. После этого «героического» поступка Коновалов не раз признавался своим друзьям в том, что это именно он совершил взрывы, сетуя при этом, что теперь если он пройдет дактилоскопию, его обнаружат.
Собственно, именно боязнь этой процедуры и подтолкнула Коновалова к осуществлению взрыва в минском метрополитене в апреле 2011 года. Поначалу фортуна его баловала, но, как известно, всякому везению приходит конец. 9 апреля 2011 года на дому у Коновалова экспертом МВД была проведена процедура дактилоскопирования, после чего юноша запаниковал и в срочном порядке, всего лишь через полчаса, после ухода эксперта, ушел из дома на съемную квартиру. Рано утром 10 апреля Коновалов уехал в Минск.
На вокзале его встречал Ковалев, который был в курсе, что его друг собирается совершить и что у него находится в сумке. Затевая страшную игру со смертью, Коновалов привез в столицу Беларуси черную спортивную сумку, в которой могло находиться взрывное устройство в двух пластиковых бутылях.
Сомневаться в том, что Коновалов привел в действие взрывное устройство унесшие столько жизней, не приходится. Во-первых, он сам это признает. Во-вторых, Коновалов показал, как именно он изготавливал взрывчатку, примененную в метро 11 апреля. Для этого он использовал ацетон, гидроперит, серную кислоту, аммиачную селитру, уротропин, пластилин, скотч. Коновалов рассказал следствию, что взрывное устройство приводилось в действие пультом, который был изготовлен самим Дмитрием и представлял из себя белый звонок с синей кнопкой, а также показал маршрут своего следования до и после взрыва. Не говоря уже о том, что он зафиксирован на видеокамерах, то наблюдающий за происходящим, то идущий, то стоящий возле метрополитена за несколько минут до взрыва. Причем, что примечательно: камеры видеонаблюдения показали, что зашел Коновалов в метро с большой, тяжелой, черной сумкой, а вышел уже без нее. При этом Коновалов добавлял, что при взрыве в минском метро стремился к максимальному поражающему эффекту и большому количеству погибших. На вопрос, жаль ли ему погибших и пострадавших, Коновалов так и не дал ответа…
Пока остается непонятным, сознательно ли Коновалов втянул в эту жуткую историю Ковалева или просто не думал о возможных последствиях для друга, но конец этой дружбе положит суд…
11 апреля на станции метро «Октябрьская» были жестоко убиты и вырваны из жизни 15 человек, почти 400 получили травмы и телесные повреждения, боль утраты, физические и моральные страдания испытывали и испытывают тысячи людей….
А. Добриян
Комментариев нет:
Отправить комментарий